Пензенским лермонтоведам удалось получить очень редкий раритет - портрет легендарного предводителя северокавказских народов Шамиля, созданный художником Зоттой и литографом Падринелли в Милане в 1840 году. Имаму Чечни и Дагестана, князю Черкесскому Шамилю исполнилось тогда 43 года. Лермонтов, находившийся в это время на Кавказе, писал: «Завтра я еду в действующий отряд, на левый фланг, в Чечню, брать пророка Шамиля».

Как передает islam.az со ссылкой на www.islamnews.ru литография размером 39,7х24,5 см. любопытна тем, что погружает зрителя в эпоху первой половины XIX века, помогая достовернее представить окружение великого русского поэта, по крупицам воссоздать атмосферу того беспокойного времени.
На портрете чеченский предводитель изображен в полном расцвете сил, с гордо поднятой головой в национальном костюме и шапке, с эполетами и серебряными газырями. И что самое интересное - без бороды. Более широко известны поздние изображения предводителя кавказских горцев ( преимущественно фотографии) на которых он изображен умудренным жизненным опытом человеком. 
Самый же первый дагеротипный портрет Шамиля ( с применением золота и серебра), ставший реальным изображением знаменитого имама, сделал на Чирюрте фотограф-энтузиаст, генерал-адъютант и участник Кавказской войны, граф Иван Григорьевич Ностиц (1824 -1905). Он происходил из русской ветви чешско-силезского рода Ностицев, которая вела родство от предков Римской империи. В 1849 году потомкам Ностицев было дозволено пользоваться графским титулом королевства Саксонского. 
Любопытны воспоминания уроженки Франции мадам Дрансе, воспитательницы детей грузинского князя Дадида Чавчавадзе (1817- 1884), которая оставила потомкам словесный портрет Шамиля: - Он высокого роста, черты лица его спокойны, не лишены приятности и энергии. Шамиль похож на льва, находящегося в спокойном положении. Русая и длинная борода его много придает величественности его осанке. Глаза его серы и продолговаты, но он держит их полуоткрытыми, на восточный манер. Губы у него алы, зубы очень красивы, руки малы и белы, походка тверда, но не медленна; все в нем обнаруживает человека, облеченного высокой властью.
"Просвещенный варвар" показался ей человеком гораздо моложе своих 57 лет. - Одаренный от природы высоким умом, - писала она, - Шамиль может быть назван не только великим полководцем, но и великим законодателем. Он проводит большую часть дня в своем кабинете, заваленном книгами и пергаментами. Имам часто разъезжает по аулам, проповедуя своим народам Коран и воодушевляя их любовью к независимости.
Другой прижизненный фотопортрет Шамиля был сделан в Петербурге. При посещении фотографических ателье Александровского и Деньера на Невском проспекте его сопровождал генерал-лейтенант, драгоман ( переводчик восточных языков) Министерства иностранных дел, выпускник факультета восточных языков Санкт-Петербургского университета Дмитрий Николаевич Богуславский (1826–1893), завершивший в 1871 году первый русский перевод текста Корана с арабского языка во время дипломатической службы в Стамбуле. 
С Богуславским у Шамиля сложились самые доверительные отношения.В 1859 году ему было поручено сопровождать имама в Москву и Петербург, а затем до Калуги. Кстати, в ателье Деньера фотографировался и первый имам Чечни Гази-Магомед. Присланные в красивых рамках фотографии поразили на Кавказе всех мюридов сходством с оригиналами, а Шамиль выразил желание послать один портрет своим женам. 
В тиражировании изображений Шамиля больше всех преуспел известный российский фотограф, уроженец Варшавы Бернард Гольдберг, сделавший на продаже его портретов большое состояние. К концу ХIX - начала XX веков представители династии "Гольдберг и "К" обосновались в Петербурге, Москве, Калуге, Туле, Ярославле, Саратове. 
Но великие княгини царствующей династии Романовых пожелали увидеть и портреты женщин шамилевского дома. В Калугу, которую определили местом жительства "ссыльного" Шамиля, из Петербурга пришла депеша с просьбой представить ко двору фотографические портреты горянок. Но когда калужские дамы явились к Шамилю с такой просьбой он им решительно отказал.
Одной из причин для отказа послужила фотография его жены Шуайнат, сделанная в Моздоке, где она гостила у родных по пути в Калугу. Там ее сфотографировали без хиджаба, в европейском вечернем платье. Увидев этот портрет Шамиль в гневе воскликнул: - Лучше бы я увидел ее голову, снятую с плеч!
Тем не менее, учитывая то обстоятельство, что пожелание исходило от великих княгинь, тамошний губернатор Арцимович несколько раз уговаривал Шамиля дать свое согласие, и ,наконец, его добился. Но при этом имам выставил единственное условие, чтобы фотосессию проводила женщина-фотограф. Он при этом пребывал в полной уверенности, полагая, что таких не существует в природе.
Каково же было его изумление, когда в дом Шамиля, в сопровождении знатных калужанок, явилась жена Гольдберга, к тому же владевшая аппаратом не хуже своего супруга. Созданные ей портреты вышли на славу и пользовались огромным успехом в Петербурге.

При жизни Шамиля не менее популярны были художественные портреты имама и его ближайшего окружения, но не все из них вызывали его одобрение. Так в Петербурге он отверг дар одного из художников, изобразившего, по его мнению, смерть имама Гази-Магомеда под Гимрами. Шамиль вернул ему портрет со словами: - Нет, это не Гази-Магомед!
Нескрываемый восторг вызвала у Шамиля Императорская публичная библиотека в собрании которой имелось много древних манускриптов, среди которых были Кораны и другие книги на арабском языке. Директор библиотеки даже подарил ему роскошную рукопись Корана XVIII века, чем тронул Шамиля до глубины души. 
Там же имаму представили иностранные издания повествующие о его героических подвигах, содержавшие и портреты, на которых Шамиль изображался в самых фантастических образах. Литография созданная Падринелли по портрету художника Зотто, по всей видимости, из той же серии. Во всяком случае в богатейшей подборке портретов Шамиля, представленной на сайте советско-российского писателя, драматурга и сценариста Шапи́ Магомедовича Кази́ева, такого раритета нет. 
Не упоминаются фамилии Зотто и Падринелли и в реестре русских художников XVIII–XXI веков, который насчитывает 36746 живописцев, графиков, плакатистов, театральных художников, батичистов, иллюстраторов и мультипликаторов. 
Неоценимую лепту в создание образа легендарного имама также внес придворный художник венгерского происхождения Михай Зичи ( 1827- 1906 ) Он оставил после себя серию рисунков, посвященных Шамилю, его встречам с царствующей семьей, ряд кавказских сцен романтического характера, иллюстрации к поэме Лермонтова "Демон".