İslam.az предлагает вниманию читателей статью Станислава Тарасова - шеф-редактора Восточной редакции ИА REGNUM. Отметим, что мы не согласны с некоторыми историческими выкладками автора и использованными терминами. Однако статья представлена на суд читателей в оригинале.

Турция перенесла останки Сулеймана Шаха — деда первого султана Османской империи Османа I Гази, чья усыпальница располагалась в Сирии в 30 километрах от границы, поближе к себе, на участок в сирийский район Эшме, который отделяет от турецкой земли уже всего 200 метров. Анкара планирует там соорудить «временный» мавзолей. Из истории известно, что Сулейман Шах, родоначальник правителей племенного союза кайи и Османской империи, утонул при переправе через реку Евфрат и был погребен неподалеку от нее в местечке, называемом «Гробница Турка», около замка Джабер в мухафазе Ракка в Сирии. Сам замок построен в месопотамском стиле, который характерен для этого региона в X-XI веках. Город Ракка в 639 г. был захвачен арабскими мусульманскими племенами. В 640 г. в нем построили первую мечеть. В 796 г. халиф Гарун аль-Рашид сделал Ракку формальной столицей империи Аббасидов, простирающейся от Северной Африки до Центральной Азии, в то время как основной административный аппарат оставался в Багдаде. После переезда двора обратно в Багдад в 809 г. Ракка осталась столицей западной части империи, включая Египет.

В XVI веке Ракка после завоевания турками-османами упоминается в истории как таможенный пост Османской империи на Евфрате, был даже создан вилайят Ракка. Но дело в том, как пишет американский журнал Atlantic, что с точки зрения «Исламского государства Ирака и Левента» (ИГИЛ), объявившего о воссоздании халифата, тюркские племена кайи являются в этом регионе пришлыми из Евразии, завоевателями. ИГИЛ придает мистическое значение району Алеппо в Сирии. Оно захватило равнины Дабика, которые, по оценке европейских военных экспертов, «не имеют никакого стратегического значения», за исключением одного: согласно мусульманским преданиям, именно здесь «должны встретиться армия ислама с войсками Рима, что положит начало отсчету времени до апокалипсиса». «Спорным является вопрос о том, что такое „Рим“, поскольку сейчас у папы нет армии, — пишет в этой связи Atlantic. — Это Восточная Римская империя, она же — Византия, мистической столицей которой до сих пор считается Стамбул. Или мы должны считать Римом Турецкую Республику — ту самую, которая 90 лет назад, как считает „Исламское государство Ирака и Левента“, положила конец последнему самозваному халифату». С этой точки зрения данные турецкой разведки о возможном осквернении усыпальницы Сулеймана Шаха выглядят логичными. Но ИГИЛ поступило иначе, поскольку ему необходимо было по ходу «наступательного джихада» символически обозначить процедуру изгнания турок из халифата перед тем, как состоится «последняя битва ислама с Даджалем (антихрист в исламской традиции) в Иерусалиме».

В своем письменном обращении президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган сказал: «Гробница Сулеймана Шаха и состоящий при ней почетный караул были перемещены на новое место в результате успешной операции Вооруженных сил Турции. Операция увенчалась успехом благодаря решениям и действиям нашей страны. Местонахождение гробницы Сулеймана Шаха менялось уже дважды, и сейчас, в соответствии с международным правом и договорами, уже на новом месте будет развеваться по ветру флаг, заставляя жить память о наших предках».

И опять проявляется важная тонкость. По мнению идеологов ваххабизма, почитание гробниц противоречит изречению Пророка Мухаммеда в одном из хадисов: «Не оставляй ни одного захоронения, не снеся его, и ни одного изображения в доме, не уничтожив его». Фундаменталисты «Исламского государства Ирака и Левента», к примеру, использовали этот хадис для проведения кампании по борьбе с гробницами в захваченном ими Мосуле. Они разрушили признаваемые исламом могилы святых, в частности, и ту, где, как считается, погребен пророк Иона. Помимо этого, были уничтожены захоронения целого ряда деятелей мусульманской культуры Средних веков. Таким образом, ИГИЛ дает понять, что не относит турок к «братьям по вере, пока они не раскаются и не присоединятся к ним».

Отметим еще один момент. Усыпальница Сулеймана Шаха является «реперной привязкой» присутствия Турции в Сирии. Она была установлена в 1921 г. соглашением «О статусе мавзолея Сулеймана Шаха» между султанской Турцией и находившейся тогда под французским мандатом управления Сирией. Стамбул получил право установить на гробнице свой флаг и выставить там почетный караул. Турция считает данную территорию своей суверенной. Позже этот статус получил подкрепление на основе новых межправительственных соглашений. Поэтому Анкара могла решить проблему гробницы официальным путем, выходя на соответствующие договоренности с Дамаском. Однако, как сообщает Milliyet, «турецкая сторона известила сирийское консульство в Стамбуле о предстоящем перенесении усыпальницы, но решила не дожидаться согласия сирийского правительства на проведение операции».

В Дамаске в ответ заявили, что вооруженные экстремисты «Исламского государства Ирака и Леванта», действующие в районе прежнего расположения усыпальницы, «уничтожают церкви, мечети, гробницы, но ни разу не нападали на мавзолей Сулеймана Шаха, что свидетельствует о тесной связи между Турцией и ИГИЛ». Так появились подозрения в том, что Анкара «фактически осуществляет операцию по вооруженному вторжению в Сирию».

На это были основания, поскольку ранее в турецких СМИ появились сообщения, что МИД Турции совместно с разведкой обсуждали сценарий, согласно которому проблема гробницы Сулейман Шаха может быть использована как предлог для вооруженной интервенции в Сирию. При этом приводились слова, которые якобы принадлежат бывшему главе разведки Хакану Фидану: «Если необходимо, я пошлю в Сирию четырех людей и брошу в Турцию 8 ракет, тем самым создав причину для начала войны». Любопытно, что «утечка» такой информации произошла именно в тот момент, когда США обсуждали проект по нанесению военного удара по Сирии. Но после достижения договоренностей с Россией по упразднению сирийского химического арсенала планы американцев изменились, а после активизации ИГИЛ в Ираке и в Сирии они пошли на сколачивание международной военно-политической коалиции, в которой, согласно Stratfor, «согласование американской и турецкой стратегий стало предварительным условием для новой сирийской стратегии». Именно в таком контексте многие турецкие политики воспринимают мотивы и результаты операции «Сулейман Шах». Лидер главной оппозиционной Народно-республиканской партии Кемаль Кылычдароглу заявил, что «еще спросит с тех, кто заставил Турцию пережить такой позор», потому что «Турция бросила свои земли и стала спасаться бегством». В свою очередь лидер второй оппозиционной Партии националистического движения Девлет Бахчели отметил, что «в Турции больше нет духа, свойственного шахам», и «реликвия была покинута по причине опасности и шантажа, исходящих со стороны террористов».

Сложившаяся картина весьма своеобразна. Milliyet, рассуждая о сохранности гробницы, фиксирует новую позицию: если раньше формально безопасность гробницы и турецких военнослужащих гарантировалась официальным Дамаском, то сейчас она находится "под открытой угрозой со стороны негосударственного субъекта (имеется в виду ИГИЛ — С.Т.), который радикально отвергает такие религиозные символы, как «гробницы». Из этого следует, что если Анкаре понадобится разыграть в своих интересах «карту» усыпальницы в ситуации, когда «Исламское государство Ирака и Леванта» или иные группы джихадистов станут «неожиданно» атаковать усыпальницу и обеспечивающих ее безопасность турецких военнослужащих, то она заявит, что «считает ее охрану и защиту вопросом государственной чести» и решится на локальный приграничный конфликт. При такой версии, преследуя разные цели, ИГИЛ и Турция могут действовать объективно сообща, манипулируя ситуацией. Неслучайно премьер-министр Турции Ахмет Давутоглу написал в Twitter, что «усыпальница позже будет возвращена на свое прежнее место».

Анкара не делает секрета и из того, что операция «Сулейман Шах» была согласована с сирийскими курдами, которые ведут ожесточенные бои с джихадистами. Депутат прокурдской Демократической партии народов (ДПН) Хасип Каплан заявил, что «между турецкими военными и курдскими силами в Кобани существует военное сотрудничество», хотя эти сведения опровергают источники в турецкой разведке. Дамаск протестует, но вяло, только на уровне замминистра иностранных дел. Поэтому в сложившемся калейдоскопе событий сложно выделить одну логическую линию, которая, видимо, станет более очевидной по мере приближения намеченных на 7 июня парламентских выборов в Турции.

ИА REGNUM