Турне госсекретаря США Джона Керри по странам Средней Азии, кульминацией которого стала конференция министров иностранных дел в Самарканде, вызывает резонный интерес мирового экспертного сообщества. США давно пытались с попеременным успехом утвердиться в данном геополитически важном регионе, который граничит на севере с Россией, на юге с Афганистаном, а на Востоке входит в орбиту экономических интересов Китая.

Что касается «попеременного успеха», то необходимо напомнить, что после распада СССР Америкой была предпринята довольна вялая попытка втянуть регион в свою сферу влияния при помощи своего верного союзника по НАТО - Турции. В свое время основатель современной Турции Ататюрк писал: «Придет время и произойдет распад коммунистического режима в СССР, и мы должны быть готовы для союза с близкими нам по культуре народами».

Однако Турция оказалась не вполне готовой к этому и, кроме тесных отношений с Азербайджаном, основанных на совместных энергетических проектах, не смогла создать для себя значимую политическую платформу в Средней Азии. В то же время «Евразийский проект» Кремля и развитие Китаем Шанхайской организации сотрудничества показались далеко не демократическим режимам региона гораздо более выгодными для укрепления своей власти. Тем более что, в отличие от Запада, ни у Китая, ни у России никогда не возникали вопросы по поводу происхождения власти среднеазиатских властителей.

Тем не менее, после терактов 11 сентября 2001 года американской дипломатии удалось добиться временного успеха, когда в рамках борьбы с терроризмом под эгидой США была создана глобальная антитеррористическая коалиция. Так как на тот момент главной целью американцев и их союзников был Афганистан, страны Средней Азии должны были сыграть важную роль в решении транспортных проблем западной коалиции.

Напомним, что именно с 2001 года в Киргизии действовала американская военная авиабаза в аэропорту «Манас». Ликвидирована эта база была только в прошлом году.

В 2001-2005 годах подобная база ВВС США существовала и в Узбекистане на аэродроме Ханабад, неподалеку от города Карши. Узбекистан тогда считался одним из ключевых партнёров США в Центральной Азии, что подкреплялось его участием в ориентированной на Запад международной организации ГУАМ (тогда ГУУАМ). Членом ее Узбекистан был с 1999 по 2005 год. Именно в 2005 году, после того как США потребовали от властей Узбекистана проведения независимого расследования известных трагических событий в Андижане, МИД Узбекистана заявил, что американцы должны будут покинуть базу в течение полугода. Тогда же Узбекистан покинул и ГУАМ.

Понятно, что для лидеров среднеазиатских стран первостепенное значение имеет сохранение за собой власти, и в своей внешней политике они руководствуются именно инстинктом самосохранения. При этом важное значение имеют стабильность и общая безопасность. Соответственно, кто в состоянии лучше всего обеспечить эту безопасность, тот и может рассчитывать на лояльность весьма прагматичных руководителей Средней Азии.

С прекращением активных боевых действий в Афганистане и постепенным выводом американских войск влияние США в регионе стало в определенной мере сужаться. Этому способствовала и более активная внешняя политика России, целью которой является сохранение за Москвой сферы влияния в странах бывшего СССР.

И вот новый виток напряженности на Ближнем Востоке, связанный с укреплением т.н. «Исламского государства», а также активные действия России в Украине вновь заставляют среднеазиатских лидеров искать новые пути обеспечения своей безопасности. Сегодня западные эксперты связывают турне Керри, в первую очередь, с желанием убедить глав среднеазиатских стран в том, что Вашингтон намерен дать им свои твердые гарантии безопасности.

«Соединенные Штаты поддерживают суверенитет, территориальную целостность и независимость каждой представленной здесь страны», – недвусмысленно заявил Керри в самом начале самаркандской конференции.

Напомним, что в этом мероприятии, наряду с Керри, приняли участие главы МИД пяти среднеазиатских государств – Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана. Участники встречи одобрили создание нового формата взаимодействия «С5+1» для проведения регулярного политического диалога между внешнеполитическими ведомствами шести государств по вопросам, представляющим общий интерес. То есть вырисовывается контур потенциально долгосрочного политического объединения с далеко идущими планами.

Надо отметить, что попытке сближения США со странами Средней Азии способствует и неблагоприятная экономическая ситуация. Падение цен на нефть и санкции против России привели к ослаблению экономического рычага, при помощи которого Москве удавалось держать своих «союзников» в нужном формате. Ухудшающееся экономическое положение в России, по мнению западных аналитиков, может привести к росту социальной напряженности в Средней Азии, учитывая количество трудовых мигрантов из этих стран, работающих в России. Социальная напряженность и резкое снижение доходов населения, в свою очередь, могут привести к росту радикального исламизма. Как указывается в докладах того же Госдепа США, в странах региона практически полностью уничтожено нормальное оппозиционное движение. А ведь свято место пусто не бывает, и его с готовностью займут радикалы.

Естественно, что это не может не беспокоить США, которым теперь уже не остается ничего другого, как договариваться с диктаторами. Правозащитная риторика при этом, как часто бывает в подобных случаях, снижается до уровня шепота. Несмотря на все старания американских сенаторов и конгрессменов добиться от Керри, чтобы он озвучил хотя бы обеспокоенность ситуацией с правами человека в среднеазиатских странах во время своего турне, их попытки не увенчались успехом. Вместо этого Керри на своей странице в Twitter написал следующее: «Узбекистан – важный партнер в продвижении мира и благополучия в Средней Азии. Провел плодотворную беседу с президентом Каримовым». Это о встрече с человеком, которого его собственное ведомство в ежегодном докладе называет диктатором.

Так или иначе, но геополитическое значение среднеазиатского региона резко возросло.

Здесь было бы уместно отметить, что историческому визиту Керри предшествовало не менее историческое турне по региону премьер-министра Японии Синдзо Абэ. На прошлой неделе он стал первым премьер-министром Страны восходящего солнца, посетившим все пять стран Средней Азии. Учитывая особо близкие отношения между Вашингтоном и Токио, подобное совпадение не может быть случайным. Более того, можно говорить о том, что не только северное и южное направления были главными в ходе переговоров, но и восточное. Средняя Азия, в особенности Казахстан, довольно тесно сотрудничают с Китаем, в том числе и в рамках ШОС, что не может не беспокоить США. Сами же страны Средней Азии также заинтересованы в диверсификации своей внешней политики. Более тесные отношения с той же Японией могут стать неким предохранительным клапаном, который позволит снизить их зависимость от Китая и России.

То есть мы можем наблюдать своеобразную конвергенцию интересов целого ряда политических игроков. При этом данные интересы не совпадают, а порой и противоречат интересам Китая и России.

«Наша экономика растет, наши войска в основном вернулись из Ирака и Афганистана, но мы видим дебаты о роли Америки в мире – о том, что значит сила, определяемая оппозицией всех врагов, предполагаемых противников, растущего Китая или поднимающейся России», – заявил Обама в ходе выступления на Генассамблее ООН в сентябре нынешнего года.

Своего рода оговорка по Фрейду. Именно Китай вкупе с Россией в Вашингтоне видят своими главными противниками. И именно с этим связано нынешнее турне Керри по Средней Азии. Ведь в этом геополитическом треугольнике особое геостратегическое значение имеет именно Средняя Азия, а равно и смежный с ней Южный Кавказ.

Таким образом, вырисовывается весьма интересная картина. США однозначно продолжают свой курс на все большую изоляцию России. При этом Россия важна для Вашингтона не только сама по себе, но и в связи с ее возможным альянсом с Китаем, который в современном глобализованном мире представляет для интересов США куда более серьезную угрозу. За годы, прошедшие после распада СССР, России так и не удалось занять достойное место в глобальной экономике. Уровень ее интеграции подразумевает некоторую асимметрию – мировые экономические катаклизмы могут иметь для России весьма пагубные последствия, как, например, в 1998 или 2008 годах. При этом уровень российской экономики никак не позволяет ей влиять на глобальную экономику.

С Китаем же все по-другому. В августе 2015 года снижение фондового рынка Китая сразу же отозвалось на мировой экономике, по цепочке толкнув вниз фондовые рынки других стран и рынок нефти, обновивший многолетние минимумы.

Статус второй экономики мира, после США, дает Китаю далеко идущие возможности по распространению своего глобального влияния. Экономическая мощь сегодня является единственным залогом мощи политической и военной, но никак не наоборот. В конце концов, те же Соединенные Штаты сумели стать супердержавой, в первую очередь, за счет своей экономической мощи, за счет своего экономического роста, защищенного двумя океанами и отсутствием каких-либо реальных противников на своих границах. Экономическая мощь превращается в военную и политическую, которые, в свою очередь, дают еще больший толчок экономическому росту.

Именно поэтому Вашингтон сегодня пытается создать новый заслон против своих потенциальных противников в геополитической игре. И среднеазиатский регион здесь играет не последнюю роль. При этом данный заслон направлен и против Китая, и против России. Не исключено, что следующим этапом американского плана станет Южный Кавказ. Мы уже упомянули о ГУАМ, организации, которая сегодня пребывает в состоянии анабиоза. Так вот, если в ближайшем будущем увидим определенные подвижки в попытке ее реанимировать, это будет означать активизацию США и в нашем направлении.

haqqin.az