Казнь шейха ан-Нимра стала катализатором эскалации конфликта между Саудовской Аравией и Ираном. Эксперты заговорили даже о том, что мир снова на пороге большого противостояния суннитского и шиитского ислама. Насколько велика подобная угроза? Где за пределами региона Ближнего Востока и Северной Африки, могут столкнуться  интересы Ирана и Саудовской Аравии? Возможно ли турецко-иранское противостояние и какую политику в этой связи должен проводить Азербайджан?

На эти и другие вопросы в интервью haqqin.az отвечает известный российский учёный-востоковед, политолог, действительный член РГО (Русское географическое общество), доктор исторических наук Александр Князев.

- Согласны ли Вы с тем, что мир снова на пороге большого противостояния суннитского и шиитского ислама, связанного с тем, что Эр-Рияд хочет перезагрузить региональный порядок через изоляцию Ирана и заставить Исламскую Республику отступить, раскрыв его «злые намерения» не только в регионе Ближнего Востока и Северной Африки, но и во всем мире?

- Придание конфликту видимости шиитско-суннитского противостояния — это целенаправленная работа саудовского королевского двора. Исторически место Эр-Рияда в системе ценностных координат арабского и суннитского мира является вторичным по отношению к таким центрам как Каир, Багдад или Дамаск. Амбиции же саудовского двора — региональное лидерство.

Ослабление Ирака после американской агрессии в 2003 году и Египта — после известной «арабской весны» повысили шансы Эр-Рияда, по крайней мере, так там решили. Но мешает Тегеран, роль которого не только в региональной, но и в мировой политике, стремительно возросла в это же время.

При таком раскладе сил любые попытки усиления своей региональной роли со стороны Эр-Рияда не могут содержать даже намека на успех в одиночку, следовательно саудиты и пытаются перевести конфликт в сферу внутриконфессионального противостояния между суннитами и шиитами. Только перевод конфликта в такую плоскость может гипотетически позволить КСА сформировать некое подобие союзничества.

Впрочем, только гипотетически — это заметно проявилось, например, при формировании антийеменской коалиции. И в тех реакциях, которые последовали уже сейчас в отношении Ирана — Бахрейн, Судан, ОАЭ, Джибути, Сомали — это те, кто относительно активно поддержал за саудовские деньги антииранскую активность.

Есть у саудитов и сложности идеологического характера внутри суннитского мира, хотя о них мало принято говорить. Дело в том, что во многих исламских странах существуют устойчивые сомнения в том, что династия ас-Саудов имеет право быть «хранителем мусульманских святынь». Этот «комплекс неполноценности» саудовской династии тоже, уже на психологическом уровне, можно рассматривать как источник агрессивности.

В мусульманских СМИ можно нередко встретить публикации о том, как в период формирования ваххабитской идеологии в качестве государственной идеологии Королевства, по приказам саудовских правителей уничтожалось огромное количество памятников, священных объектов, документов периода раннего ислама. Сама история ислама с момента его возникновения форматировалась под нужды ваххабитов. Но основные исламские интеллектуальные центры находились все-таки не под контролем саудитов, поэтому процесс не завершился и вопросы к династии остаются и в этом направлении.

- Государства-члены Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) намерены предпринять дополнительные меры в случае враждебных действий со стороны Ирана. Что это может означать на практике, во что может вылиться?

- Коллеги по ССАГПЗ выразили Королевству свою полную моральную поддержку в его антииранской политике, осудили «подрывные действия Ирана», раскритиковали «вмешательство Тегерана во внутренние дела Саудовской Аравии» в частности, и в регионе в целом. На этом все. Планировавшееся широкомасштабное наступление на дипломатическом фронте в целом провалилось, не говоря уже о попытке сколотить международную антииранскую коалицию.

Самостоятельно же КСА абсолютно неспособно к какой-либо успешной военной конфронтации. Война в Йемене с лета прошлого года идет абсолютно не в пользу КСА, йеменским повстанцам удается весьма успешно, пусть и не быстро, переносить боевые действия глубоко на саудовскую территорию.

Помощи ждать неоткуда: в Тель-Авиве сидят слишком умные люди, которые не станут в этой ситуации вмешиваться, не до саудитов Вашингтону, особенно с учетом начинающейся президентской электоральной кампании, очень непроста собственная ситуация у Турции, из Анкары ограничились незначительной критикой в адрес Ирана, Катар просто постарался замять скандал.

Египет, Иордания, Алжир и Марокко никогда не пойдут на конфликт с Ираном. Пакистанское участие еще в антийеменской коалиции с лета ограничивается включением вопроса об участии в повестку дня парламента, так он там и пылится…

-...Как в целом Вы оцениваете политику саудитов в Сирии, какие изначально ставились цели и каковы результаты?

-Саудиты могут пытаться сейчас усиливать подконтрольные им группировки в Сирии в чисто военном отношении, просто затягивая ход военных действий, но политического потенциала для участия в решении судьбы Сирии у них уже не остается. Зато остаются и надолго российские военные базы в Сирии, зато остается важнейшим участником всех политических процессов Башар Асад, зато растет влияние в регионе Ирана... Создана ситуация срыва Венских соглашений, существует, кстати мнение, что имеющая характер откровенной провокации казнь шейха ан-Нимра, послужившая катализатором эскалации конфликта между КСА и ИРИ, специально и приурочена была к слушаниям по Венским соглашениям в американском конгрессе.

- Где, за пределами региона Ближнего Востока и Северной Африки, могут столкнуться интересы Ирана и Саудовской Аравии и во что это может вылиться?

- У саудовского двора остается возможность только усилить поддержку подконтрольных ему террористических групп везде, где они есть. В том числе — против интересов Ирана и России. Иран в этом плане более устойчив, а ряд российских проблемных регионов требует, на мой взгляд, повышенного внимания с точки зрения обеспечения безопасности и стабильности. Это же относится и ко всем странам Центральной Азии.

Можно легко прогнозировать, что дальнейшим шагом Эр-Рияда станет радикализация сепаратистов в Белуджистане — и в иранской, и в пакистанской его частях И само собой — активизация салафитского экстремизма в Ираке и Ливане, в Центральной Азии, включая Таджикистан и Афганистан. В Афганистане в свое время саудиты действовали через своих пакистанских «провайдеров» чуть ли не монопольно.

На афганской, да и на среднеазиатской площадке саудитам придется конкурировать не с Ираном, а с Турцией, Катаром, а заодно и с противодействием и России, и Китая. Новый фронт гибридной войны руками саудитов и их последователей может быть открыт именно здесь. Ведь нынешний формат давления на Иран имеет отношение не только к Ирану, это имеет отношение ко всем участникам противостояния в регионе против интересов США и их союзников, пусть часто и ситуативных, среди которых КСА является одним из главных.

- Как саудо-иранское противостояние может сказаться на мировых ценах на нефть и как в этой связи стоит рассматривать разговоры о возможной приватизации через IPO саудовской государственной компании Saudi Aramco, крупнейшего в мире экспортера нефти, вызвали шок на рынке?

- Шоки на рынке, как и динамику мировых цен на нефть, вызывают не добывающие компании, а работающие с «бумажной нефтью» банки. Уже в начале нового года нефть подешевела еще, более чем на 10%, и это на фоне саудовско-иранского конфликта. Хотя по логике, эскалация конфликта между двумя крупными нефтяными игроками должна была вызвать обратный процесс, хотя бы тенденцию к росту цены показать…

Падение цен на мировом нефтяном рынке объясняется ценовыми манипуляциями со стороны крупнейших мировых банков, с так называемой «бумажной нефтью», нефтяными фьючерсными контрактами и производными от них ценными бумагами.

Объем торгов нефтяными фьючерсными контрактами уже более чем в 10 раз превысил годовое потребление нефти в мире. Военные и политические конфликты, снижение объемов добычи теми или иными крупными производителями, демпинговые продажи по низким ценам — эти и многие другие факторы влияют на ценообразование, но в незначительной степени, не в таких масштабах, как это происходит уже на притяжении нескольких лет.

- Есть ли угроза углубления турецко-иранского противостояния и какую позицию в этой связи стоит занять нашей стране?

- Турция от конфликта КСА и ИРИ дистанцировалась и маловероятно, что эта ситуация как-то повлияет на турецко-иранские отношения. Гораздо больше проблем в двусторонних отношениях вызывают сирийская и иракская ситуация. У Азербайджана, на мой взгляд, есть все возможности, чтобы уйти от необходимости позиционироваться во всех этих конфликтных ситуациях, принимая чью-либо сторону. По-крайней мере, в ближайшей перспективе.

Источник: haqqin.az