İslam.az предлагает вниманию читателей аналитическую статью, опубликованную на сайте haqqin.az.

Похоже, в Сирии наблюдается какое-то движение если не к миру, то, по крайней мере, к значительному снижению интенсивности войны, ну, или к попыткам добиться такого развития событий. Значит ли это, что отныне основная роль тут будет принадлежать сторонам, которые, казалось бы, в скором времени должны будут встретиться на поле боя по разные стороны баррикад - Турции, России и Ирану?

Чисто человеческий фактор

Но речь сейчас пойдет не об этом, а о Европе и Америке... Тот факт, что Россия и Иран, выступившие на стороне Башара Асада, смогли добиться перелома в войне, многие на Кавказе воспринимают не без тревоги.

Высказываются опасения такого рода, что решительный штурм Алеппо означает резкое усиление России. Кто поручится, что вследствие этого Москва не начнет диктовать свои условия Западу, но только уже не в раздираемой войной Сирии, а на постсоветском пространстве?

Часто можно услышать разговоры об обмене Сирии на Украину, или другие мудреные теории заговора, но общее в них то, что все без исключения обвиняют Запад в слабости и неспособности устоять перед решимостью России и Ирана.

На самом же деле взятие Алеппо ничего не меняет на постсоветском пространстве. Даже если Асад при помощи России возьмет под свой контроль всю Сирию, это мало что изменит. Страны, которые сейчас имеют поддержку Запада, будут ее иметь в том же объеме, что и до взятия Алеппо, и никакое усиление России тут ничего не сулит.

Суть дела состоит в том, что фактическая потеря Европой и Америкой инициативы на Ближнем Востоке не является следствием исключительно слабости и нерешительности тамошних политиков – хотя и не без этого.

Главная причина того, что Запад не противостоит Ирану и России в Сирии, состоит в том, что Запад не хочет связывать себя какими-либо обязательствами и не видит никого, с кем можно было бы сотрудничать.

У Европы и США есть свои, железные правила игры. Американцы и европейцы – люди рациональные, и должны знать, с кем имеют дело, кто приходит к власти, как пришедшие к власти силы смогут проконтролировать ситуацию в стране, и чего от них можно ждать.

Еще 5-6 лет назад все было иначе. Западный мир приветствовал арабскую весну, видя в ней проявление свободной воли поколения арабов, выросших в социальных сетях и интернете. На этом основании пошла гулять по миру версия о том, что весна эта имеет западное происхождение. Категорически не согласен с мнением о том, что эта самая весна была спровоцирована Западом. Давайте чуть-чуть оглянемся назад и вспомним, как все было.

Началось в Тунисе, который никому не был интересен и, кстати, никому не интересен до сих пор. Свержение коррумпированного режима Бен Али прошло так быстро, что толком никто и не заметил.

Но любому, кто имеет хоть какое-то представление об арабском мире, должно было быть ясно – на этом не закончится. Арабы по всему миру посмотрели по ТВ триумф уличной революции в Тунисе, оглянулись вокруг и задали себе вполне логичный вопрос: «Если смогли тунисцы, почему не можем мы?»

Самая крупная и влиятельная страна в арабском мире – Египет – посмотрела вокруг себя и спросила: «Если смогли деревенщины тунисцы, то почему не можем мы, продвинутые египтяне? Без преувеличений, самая цивилизованная в арабском мире нация!»

Глядя на происходящее, народ Асада спросил себя: «Если смогли тунисцы и египтяне, то чем мы – сирийцы – хуже?»

Высоколобые политики и политологи, как правило, любят давать всем событиям такие же высоколобые объяснения, ищут неведомые тайные заговоры, руку Вашингтона, Брюсселя, Кремля, мировой нефтегазовой мафии и т.д. И никто из них не хочет принимать во внимание то, что без человеческого фактора никакая закулиса не в состоянии осуществить революцию.

А кто, если не Асад?

Вопрос: «Почему они смогли, а мы - нет?» часто оказывается сильнее всех спецслужб мира... В нем ведь так много человеческого, и он совершенно не годится ни для каких схем, которые видят в людях лишь марионеток, которыми управляют какие-то умники в темных прохладных кабинетах.

Другое дело, что горький опыт ливийской революции, которая начиналась как протест против засидевшегося диктатора, а в конечном итоге переросла в бандитскую разборку, европейцев сильно напугал. И хотя западная помощь помогла ливийцам избежать самого опасного – трансформации сугубо гражданской разборки в самозваный джихад, тем не менее, результаты произошедшего не вселяют особого оптимизма.

Обжегшись на Ливии, Запад стал проявлять куда большую осторожность в Сирии. Именно это обстоятельство могло стать в конце концов, причиной стратегического отступления Запада на сирийском направлении.

Даже в сравнении с ливийской оппозицией, сирийская – куда менее договороспособна. Европейцы и американцы так не могут – им нужна четкая политическая группа, четко сформировавшиеся лидеры, которые ходят в костюмах и галстуках, но при этом отвечают за свои слова, полностью контролируют вооруженные группы, и имеют механизмы выполнения подписанных ими договоров.

Сугубо символически западные дипломаты долгое время вели переговоры с разного рода лидерами, которые несмотря на громкие названия организаций, не представляли никого кроме самих себя, и не могли выполнить ни одного подписанного ими соглашения.

Сирийская оппозиция, вернее те десятки группировок, которые не имеют между собой ничего общего, невероятно недоговороспособна даже по меркам самых одиозных вооруженных группировок в мире.

Арабская специфика

Все неофициальные и полуофициальные группы в мире имеют политическое крыло. Ливанская «Хезболла» имеет политическое крыло, которое называется «коалиция 8 марта», представленная в парламенте страны. Все ее члены – исключительно гражданские лица, профессиональные политики, которые говорят от имени руководства группировки, и своими подписями под любым документом гарантируют выполнение взятых на себя обязательств.

Известный всем ХАМАС - это прежде всего политическая партия, а уж потом - вооруженная группировка. При этом мало кто знает, что боевики ХАМАС имеют свою организацию, которая называется Изз ад-Дина аль-Кассама, которая четко отделена от политической части.

Огромное количество самых различных вооруженных групп как на Ближнем Востоке, так и в Латинской Америке имеют четко дуалистическую структуру - военную, как таран и средство вынудить противника сесть за стол переговоров, так и политическую, которая потом должна конвертировать военные победы в политические выгоды.

Ничего подобного нет на стороне сирийской оппозиции. Кроме того, что там действуют до ста самых различных, противостоящих друг другу организаций, даже у самых крупных из них отсутствует ярко выраженная политическая часть, которая может взять на себя ответственность за послевоенное устройство.

В лучшем случае у них, как у Джабхат-Нусра, есть какие-то полевые командиры, которые чуть-чуть умеют разговаривать, но при этом они совершенно неприспособлены для таких вещей, как парламент, правительство, дипломатия, международные переговоры.

Максимум их менеджерских возможностей – это обеспечить самый элементарный порядок на подчиненной территории, минимальное налогообложение, минимальное обеспечение необходимых населению услуг. Это – все.

Европа и Америка многие годы пытались найти кого-то, кому можно было бы помочь, отделить радикалов от умеренных, найти хоть кого-то, кто может отвечать больше, чем за свой батальон. Таких людей и таких организаций в Сирии ни европейцам, ни американцам, не говоря уже о русских, найти не удалось.

А у русских как всегда: цели ясны, задачи определены

Именно поэтому происходит то, что мы видим в последние месяцы. Запад просто самоустраняется от бойни на Ближнем Востоке. Американцы выполняют ограниченную задачу – бомбят ИГ и помогают курдам в той степени, чтобы не испортить отношения с Турцией. Европейцы некоторое время бомбили ИГ, но, в конце концов, поняли, что дело это бессмысленное, махнули рукой и разошлись по домам.

Запад оказался чужим на этом празднике жизни – у него не осталось вразумительных целей, кроме гуманитарных. Снять требование об уходе Асада они не могут, но способствовать победе неизвестно кого и неизвестно зачем тоже далеко не самая разумная политика.

Вот и оказались европейцы с американцами не у дел – что, собственно, лучше для них самих. В этой ситуации у русских, персов и турок есть перед евроамериканцами значительное преимущество. Они точно знают, чего хотят. Русские и иранцы хотят сохранения власти Асада, турки не прочь подвесить Башара за ноги, но для них это не главный приоритет. Для Анкары главное – обезопасить себя от курдской угрозы, ослабить ИГ, укрепить протурецкие группировки вдоль турецко-сирийской границы.

Сложно достичь цели, когда не знаешь, в чем она заключается. Гораздо проще - когда точно знаешь, чего хочешь. Даже если у сторон противоположные желания, общий язык всегда можно найти.

Совершенно точно можно сказать, что Запад в Сирии не добьется ничего, потому что он хочет свержения Асада, но не хочет допускать к власти радикалов, при этом не зная, как отделить радикалов от умеренных... В общем, все очень туманно.

То, что сирийцы между собой договориться не смогут, совершенно очевидно. Они, даже будучи на одной стороне, воюют друг с другом, а уж договориться со стороной противостоящей… Что ж, возможно, русским, персам и туркам хоть что-то удастся, хоть немного приглушить этот конфликт, неприлично затянувшийся для эпохи, когда люди уже готовятся к полету на Марс.

Возможно, им как-то удастся хотя бы поделить эту территорию на неформальные зоны влияния... Все лучше, чем та война без конца и без какой-либо перспективы, которая разрывает на куски некогда цивилизованную и красивую страну.