«О люди, пришло к вам увещевание от Господа вашего и исцеление от того, что в (ваших) грудях <…> Он меня ведёт по прямому пути… а когда я заболею, Он меня лечит…». Эти слова Корана – знак Божьего милосердия и внимания к духовному и физическому здоровью человека – на протяжении многих столетий встречают входящего в одно из наиболее известных зданий Дамаска – Маристан Нур ад-дина. Это был знаменитый в Средние века госпиталь, а ныне – Музей арабской медицины и науки.

«О люди, пришло к вам увещевание от Господа вашего и исцеление от того, что в (ваших) грудях <…> Он меня ведёт по прямому пути… а когда я заболею, Он меня лечит…». Эти слова Корана – знак Божьего милосердия и внимания к духовному и физическому здоровью человека – на протяжении многих столетий встречают входящего в одно из наиболее известных зданий Дамаска – Маристан Нур ад-дина. Это был знаменитый в Средние века госпиталь, а ныне – Музей арабской медицины и науки.

Забота о больных людях – неотъемлемая часть жизни мусульманского общества – с эпохи раннего Средневековья проявилась в строительстве зданий, предназначенных как для целительства, так и для обучения целителей и развития медицины. Опыт первых столетий Халифата привёл к появлению особого типа исламских архитектурных сооружений – бимаристанов. В европейских языках их обычно называют госпиталями. В буквальном переводе с персидского слово «госпиталь» означает «место, где находится больной»: бимаристан, или в сокращённой форме маристан. В V–X вв. он развился в сложный организм, неотъемлемыми частями которого стали больница с мечетью или молельней, клиника для душевнобольных, фармакологический центр и медицинская школа-институт с библиотекой.

Исследователь арабской архитектуры Ахмад Фарис аль-Хомси утверждает, что функцию маристана как больницы и школы врачей первоначально исполняли некоторые мечети. По его мнению, эта традиция восходит к «дням пророчества», поскольку «Пророк (мир ему и благословение) в своей мечети (масджид) установил палатку (хима) для прибежища раненных в походах».

Средневековые мусульманские авторы возводят обычай строительства бимаристанов к глубокой древности, приводя в пример древнегреческого врача Гиппократа, который в своём саду устроил «жилище для странников». Согласно египетскому историку аль-Макризи (1364–1442 гг. н. э.), первым в Исламе был маристан, основанный в 706 году нашей эры в Дамаске омейядским халифом аль-Валидом (705–715 гг. н. э.), который разместил в нём докторов и назначил им стипендии. Вслед за Омейядами развитию медицины и строительству госпиталей уделяли внимание халифы из династии Аббасидов (750–1258 гг. н. э.), перенёсшие центр Халифата в Ирак и создавшие там новую столицу – Багдад.

Мы не знаем, какой была архитектура ранних мусульманских лечебниц, но как медицинские учреждения, по мнению исследователей, они создавались по образцу бимаристана в Джундайсабуре или Гундешапуре – древнем городе в Хузистане, на юго-западе Ирана. Это был крупный научный центр древнеиранского царства Сасанидов (224–651 гг. н. э.). В правление царя Хосрова I (531–579 гг. н. э.) сирийские и греческие врачи, бежавшие от преследований византийского императора, нашли там пристанище и вместе с персидскими медиками создали знаменитую медицинскую школу. На её формирование существенное воздействие оказала индийская медицина. Трактаты индийских врачей переводили с санскрита на персидский язык, а затем, в эпоху Халифата, уже с персидского – на арабский. Выходцем из школы Джундайсабура был врач и учёный Ибн Бактишу, которому аббасидский халиф Харун ар-Рашид (786–809 гг. н. э.) поручил создание первого известного нам бимаристана в Багдаде. Источники сообщают о строительстве и функционировании многих бимаристанов в IX веке, и особенно в X веке в столичном Багдаде, в священных городах Мекке и Медине, а также в провинциях Халифата. К XII веку идея медицинских школ-лечебниц, которые возводились и содержались на средства вакфов, распространилась по всему исламскому миру. Маристаны стали повсеместным явлением в жизни мусульманских городов.

Однако о зданиях, построенных до середины XII века, сохранились лишь краткие письменные упоминания. Об их устройстве можно судить только по скупым описаниям очевидцев. Так, на андалусского путешественника и географа Ибн Джубайра, посетившего Дамаск в 1180-х годах, неизгладимое впечатление произвели «два дома умалишённых – старый и новый». В самом существовании этих лечебниц для душевнобольных он увидел «одно из самых замечательных проявлений силы Ислама». Старым госпиталем Ибн Джубайр, вероятно, назвал маристан халифа аль-Валида 706 года, противопоставив ему Новый госпиталь, который, по его словам, был больше по размерам и лучше построен. Несомненно, андалусский географ имел в виду известный и ныне тщательно отреставрированный бимаристан ан-Нури, основанный в 1154 году эмиром Дамаска и Халеба Нур ад-дином Махмудом ибн Занги (1148–1174 гг. н. э.).

Маристан Нур ад-дина, или ан-Нури – самый ранний из сохранившихся до наших дней мусульманских госпиталей – повторял архитектуру медресе. Запоминаемая черта этого памятника – парадный портал в форме ниши, эффектно оформленной коническим сводом, который заполнен ярусами отлитых из стука маленьких гранёных нишек-ячеек с арочками. В исламском мире такого рода декор называют арабским словом мукарнас (возможно, от греческого, означающего «лепной карниз»), а европейцы из-за сходства с известковой накипью в пещерах стали называть подобные декоративные ячеистые конструкции сталактитами. Гранёные нишки-ячейки, размещённые в шахматном порядке над украшающим дверь небольшим античным треугольником-фронтоном, образуют эффектную узорную пирамиду.

Справа от двери в щеке портала сохранился изящный сабиль – обязательный в мусульманских общественных зданиях источник питьевой воды. Здесь это миниатюрная прямоугольная ниша, внизу – с мраморной плитой, в которой когда-то находился кран, а вверху – с двумя ярусами мукарнас, которые поддерживают свод в форме раковины с жемчужиной, напоминающей мусульманину о райском шатре из полой жемчужины и о благодатной влаге из райского источника Салсабиля.

Нарядный портал с массивной двустворчатой деревянной дверью, украшенной орнаментом из шляпок гвоздей, подготавливает посетителя к созерцанию прекрасной архитектуры вестибюля, покрытого великолепным, уподоблённым медовым сотам, куполом-шатром.

Ячеистый купол дамасского бимаристана Нур ад-дина справедливо считается одним из лучших образцов мукарнас. Выразительно грубоватый, будто слепленный от руки снаружи, внутри он восхищает красотой отточенного геометрического рисунка сталактитового шатра, высоко взмывающего над квадратным вестибюлем, который слева и справа от входа прорезан глубокими нишами с подобными сталактитовыми полукуполами. Позади южной ниши был пристроен технически совершенный, по меркам Средневековья, туалет: дворик с небольшим водоёмом посередине и снабжаемыми проточной водой сводчатыми кабинками по сторонам.

Планировка помещений маристана, симметрично организованных вокруг внутреннего двора – сахна, проста и логична. В середине каждой стороны вытянутого вширь прямоугольного сахна с бассейном, который отмечает центр двора и всего здания, стоит открытый сводчатый зал – айван. Западный айван, в который проходят из вестибюля, служил приёмной. Восточный (напротив) предназначался для врачебного осмотра. Южный (справа от входа), отделанный мрамором, был молельней, а северный (слева) – аудиторией для чтения лекций по медицине. Сводчатые помещения в углах здания и небольшие комнаты по сторонам айванов отводились под больничные палаты, аптеку, места для занятий студентов и библиотеку.

Имя Нур ад-дина получил и другой, хорошо известный по письменным источникам и частично уцелевший памятник подобной архитектуры – бимаристан в Халебе. Возможно, следуя опыту знаменитого врача и учёного аз-Закарийи ар-Рази (около 865–925 гг. н. э.), применённому в Х веке в создании бимаристана Адуди в Багдаде, Нур ад-дин, по рассказам летописцев, «приказал лекарям выискать самый здоровый квартал. Они зарезали овцу, разрубили её на четыре части и подвесили их на одну ночь в четырёх кварталах города. На следующее утро нашли четверть овцы в том квартале, который пахнул лучше других, – и госпиталь построили там». Эти события происходили между 1148 и 1155 годами. Халебский маристан ан-Нури действовал вплоть до ХIV в., пока землетрясения не превратили его в руины.

В отличие от него, знаменитый бимаристан Аргун аль-Камили, построенный внутри стен старого Халеба близ ворот Киннесриин в 1354 году наместником Мамлюков и носящий имя этого правителя, функционировал около 600 лет. Причину долголетия здания видят в использовании простой, но остроумной конструкции из горизонтальных поясов – деревянных балок, положенных на колонны, несущие арки.

Аргун аль-Камили считается одним из наиболее значительных госпиталей средневекового исламского мира. Оставаясь в рамках сложившейся традиции, он, однако, отличается большими размерами и необычной ассиметричной планировкой, удачно решающей проблему соединения в одном здании психиатрической лечебницы, клиники для бедных, благотворительной аптеки и медицинского института.

Плоский уличный фасад, выложенный крупными блоками тёсаного камня с лентами резных надписей, выделяется углублённой в здание и за долгие столетия вросшей в землю прямоугольной нишей портала, который, возможно, остался от предшественника бимаристана – богатого дворца конца XII века, возведённого для эмира. Вверху портал венчает характерный для зодчества Сирии эпохи Айюбидов (1183–1260 гг. н. э.) нарядный свод с крупными каменными ячейками мукарнас и ребристым полукуполом-капюшоном. Стена вокруг двери, обшитой, как и в маристанах Нур ад-дина, бронзовыми пластинами со звёздчатым орнаментом из шляпок гвоздей, облицована в стиле аблак («пёстрый») – перемежающимися фигурными плитами цветного камня с гравированным орнаментом. Две каменные скамьи по сторонам входа, облицованные в том же стиле, давали отдых пациентам, которые ожидали приёма врача или выдачи прописанного лекарства через устроенное справа от портала окно аптеки.

Композиция здания с тщательно продуманной общей планировкой включает несколько комплексов, достаточно хорошо изолированных, но доступных для персонала благодаря системе дверей и узких сводчатых коридоров. Непосредственно напротив входа находилась «регистратура», где записывалась информация о посетителях. Отсюда можно было пройти в небольшой вестибюль, который сообщался с аптекой, с устроенными за ней одно за другим двумя помещениями для амбулаторного приёма больных и с проходом, ведущим в главный двор – архитектурный и смысловой центр здания. Классических пропорций прямоугольник двора обведён аркадами на колоннах. Между их резными сталактитовыми капителями и стрельчатыми арками проложены деревянные балки, амортизирующие подземные толчки в случае землетрясения. Занимающий середину двора прямоугольный бассейн с барботирующим (пропускающим пузырьки воздуха) фонтаном снабжался водой из колодца и водосборной цистерны. Звуки журчащей воды, ароматы цветов и целебных трав, кадки с которыми устанавливались на широких бортиках бассейна, должны были успокоительно действовать на пациентов, особенно на душевнобольных. Среди трав особое предпочтение отдавалось базилику, благоухание которого благоприятно воздействует на мозг человека.

Два сводчатых айвана на торцовых сторонах двора были местом медицинских учебных и практических занятий, целебных процедур и отдыха. Южный, более глубокий айван предназначался для пациентов, которые здесь по утрам и вечерам слушали чтение Корана, а в специально отведённые часы получали сеансы музыкотерапии, которую в средневековом исламском мире практиковали как средство от меланхолии и один из методов оздоровительного лечения нервных и психических заболеваний. Автор трактатов по медицине, арабский врач XI в. Ибн Бутлан утверждал, что «действие мелодии на расстроенный разум подобно воздействию лекарств на больное тело». Нанимаемых для этих сеансов музыкантов и певцов обычно размещали в северном айване, который сообщался с мечетью. В начале ХХ века мечеть и общественный источник – сабиль, примыкающий к ней, были отделены от запустевшего бимаристана.

Двери в стенах западной и восточной стороны галерей двора открывались в палаты пациентов. По узким коридорам, огибающим восточный комплекс палат, можно пройти в три удалённых от входа в бимаристан и шума улицы комплекса с помещениями, сгруппированными вокруг собственного дворика, перекрытого куполом с отверстием в зените.

Самый удалённый и тщательно изолированный комплекс предназначался для содержания тяжёлых и опасных психических больных: закрытые железными решётками окна и двери их одиночных келий обращены в тесный квадратный дворик с фонтаном.

Второе отделение, мужское, предназначалось для больных, которые могли общаться друг с другом. Расположенные радиально, подобно лепесткам цветка, палаты этого отделения обрамляют квадратный дворик с полусферическим, прорезанным круглым отверстием куполом – вверху, и красивым восьмигранным бассейном с фонтаном питьевой воды – внизу. Здесь, как и в других дворах, переход от прямоугольника или квадрата помещения к круглому или овальному основанию купола решён с помощью нишек мукарнас, закрывающих углы подобно опрокинутым пирамидкам.

Изогнутый коридор с дверью на лестницу, по которой можно подняться на крышу здания, ведёт в третье отделение, отведённое для женщин. Вход сюда предваряет комната для осмотра пациенток врачом, который не допускался в женское отделение. По композиции этот комплекс напоминает устройство главного двора. Продолговатый сахн, середину которого занимает прямоугольный водоём с фонтаном, перекрыт красивым овальным куполом с овальным отверстием вверху. На продольных сторонах дворика расположены пять комнат, а на торцах – два айвана. В южном, высоком айване располагались музыканты, а в противоположном низком северном, с дверью в тыльной стене – женщины-слушательницы. В случае отсутствия женщин-пациенток это отделение использовалось для выступлений музыкантов, певцов и рассказчиков.

Позади южного айвана расположена отделённая коридором с автономным входом-выходом наружу служебная зона, включающая кухню, прачечную, ванные комнаты, кладовые.

Архитектура здания, исполненная гармонии и пропорциональности форм, неяркой красоты декора в виде успокаивающих глаз резных растительных орнаментов и религиозных надписей, простых чередований плит чёрного и жёлтоватого мрамора, была частью оздоровительного процесса. Цветущая благоухающая зелень на фоне сероватого камня, звуки журчащей, лениво струящейся воды, обилие прохладной тени – всё это создавало отрешённую от мирской суеты атмосферу покоя и отдохновения.

В 2007 году решением президента Сирии и в соответствии с планом восстановления и нового использования археологических и архитектурных памятников, осуществляемым сирийской Дирекцией археологии и музеев, отреставрированный бимаристан Аргун аль-Камили был превращён в Музей арабской и мусульманской медицины и науки.



Автор: Татьяна Стародуб-Еникеева