Станет ли парк Зукотти следующей площадью Тахрир? Неделями люди спрашивали меня, являются ли протесты в нижнем Манхэттене и в крупных городах США похожими на те, что я освещал в Египте, которые дали начало «арабской весне». После посещения парка Зукотти я увидел признаки того, что это может стать началом «американской осени».

Самым заметным сходством является дух и возрастная категория протестующих. Во главе обоих протестных движений стояла молодежь, которая почувствовала, что несправедливая система оставила их за бортом. В Египте та система была политической, недемократической и работающей в пользу правящей элиты. Египетская экономика стабильно росла в течение нескольких лет, создавая для аутсайдеров иллюзию, что ситуация улучшается, но богатство не просачивалось вниз. В США протестующие недовольны экономической ситуацией. По их мнению, система благоволит элите. Протестующие на Уолл-стрит возмущены тем, что богатые люди не считаются ответственными за неправильное ведение американской экономики, в то время как остальное население должно страдать от последствий неправильных решений. Обе группы протестующих разделяют общую цель – социальная справедливость должна стоять у истоков реформ.

Есть и другие схожие черты. Ни одна политическая группа не зародила эти движения - люди сами организовывали протесты. В результате, движения не имеют лидеров: ни одна группа, ни тем более какой-то отдельный человек могут заявить свое право выступать от имени протестующих. Стоит отметить, что протестующие на площади Тахрир и в парке Зукотти набрали влияние после того, как к ним присоединились профсоюзы.

В Каире я был поражен праздничной атмосферой, царившей во время демонстраций. Мужчины и женщины, молодые и старые, скандировали, пели, танцевали и праздновали свои призывы к изменениям. Я увидел похожий дух в парке Зукотти: протесты сродни карнавалу и политическим демонстрациям одновременно. Это не означает, что не хватает порядка и что протесты хаотичны. Как и на площади Тахрир, люди сами организовывались в комитеты, много работая над тем, чтобы сохранить чувство гражданской ответственности, не загрязняя близлежащую территорию, собирая мусор и не нанося ущерб частной собственности.

Оба движения поняли, что могут более эффективно общаться с миром с помощью комитетов для общественной пропаганды и связи. Они используют социальные сети вместо традиционных для того, чтобы наращивать темпы, создавая веб-сайты, призывая к пожертвованиям и выпуская пресс-релизы. Они общаются с миром напрямую, взывая в первую очередь к массам, а не журналистам: когда обычные люди начали слушать, СМИ не оставалось ничего другого, кроме как уделить движению внимание.

А теперь о различиях. В Египте главным препятствием для протестующих был страх – угроза репрессий со стороны брутального режима президента Хосни Мубарака (Hosni Mubarak). В США – это апатия. В Египте в какой-то момент режим обрушился на протестующих, используя не только насилие для того, чтобы разогнать их, но и отрубив интернет и сети мобильных телефонов; это лишь усилило протестные настроения, которые увеличивались до тех пор, пока не парализовали город и всю страну. Протестующим не удалось парализовать нижний Манхэттен, что и говорить о Нью-Йорке. Если бы они попытались, неясно, как бы это было встречено остальными гражданами: они могут воспринимать протестное движение как неудобство. В то же время невозможно представить, что администрация Обамы заглушит интернет или сотовых операторов. Скорее всего, власти позволят протестующим протестовать до тех пор, пока они не нарушат законы или начнут мешать ежедневной жизни. Главной проблемой для протестующих окажется устойчивость.

Сначала протесты на Уолл-стрит, начавшиеся с нескольких десятков человек, были проигнорированы. К третьей неделе протесты начались по всей стране. Движение, может, и не стремится к свержению режима, но, как и население Египта, они хотят, чтобы их услышали. И сейчас их услышали.
/inosmi/