İslam.az предлагает вниманию читателей репортаж Эйнуллы Фатуллаева из Бейрута, опубликованный на сайте haqqin.az.

У причала в Бейруте рядом с мариной, где возвышались голые мачты пришвартованных яхт, сидела молодая пара. Они смотрели вдаль, размышляя об исторической судьбе своей родины - Ближнего Востока, который напоминает сегодня кипящий котел.

Он – друз-исмаилит из шиитского квартала Дахия, она – маронитка из христианской Ашрафии. Увидеть вместе, на одной скамейке, друза и маронитку, любующихся красотой набережной Корниш - главного бульвара ливанской столицы, можно только в Бейруте – на стыке многих цивилизаций, на пятачке, где зарождалась человеческая цивилизация. Исмаилит с традиционной шиитской бородкой и сказочно красивая маронитка, увлеченные милой беседой, так величественно олицетворяют собой разделенные всего одной стеной мечеть и церковь в районе Даунтауна…

И отовсюду доносятся звуки самой популярной мелодии известного ливанского певца Рагеба Алама, воспевающего любовь.

В период первой ливанской войны, а затем вероломного вторжения Израиля (да-да, речь о тех 33 днях адской огненной волны, хлынувшей на кварталы Ливана в марте 2006 года) вся эта часть Бейрута была превращена в руины. Город напоминал близлежащий Библос – колыбель финикийской цивилизации, где по сей день туристы рыщут по руинам древних храмов. Девять лет назад Бейрут вновь пытались превратить в вечные финикийские развалины…

Однако все ливанцы, с которыми мне довелось встретиться по пути следования к основной части кипящего котла – сирийской границе, гордо и велеречиво повторяли в унисон: «Среди всех арабских государств только нам удалось отстоять целостность страны. Мы не позволили отнять у нас и пяди земли». И это правда.

«Насколько опасно находиться и жить в Бейруте?», – спрашивал я искушенных экспертов – специалистов по ближневосточной проблематике. «В этом городе и в этой стране опасно всегда!» – утверждали они. И события, которые я застал в этом городе, свидетельствовали о правоте моих собеседников. Город наводнен вооруженными солдатами Национальной гвардии Ливана, которые постоянно патрулируют центральные кварталы и проспекты страны. Город пересыщен слухами о прибывающих в страну сторонниках и бойцах новой мифической армии столь же мифического джихада – ИГИЛ. Но ливанцы пребывают в полной уверенности, что, как и девять лет назад, гарант стабильности и неприкосновенности страны – движение «Хезболла». Несмотря на то, что движение не скрывает своего единства с иранским государством, а начиная с середины нулевых эта некогда военизированная организация вообще разделилась на политическое и военное крылья, сегодня оно контролирует 57 мест в парламенте и обладает портфелем министра энергетики. Вместе с тем тень подозрений в связи с убийством отца-основателя современного Ливана - прозападного политика Рафика Харири все еще остается на «Хезболла».

Весь центр Бейрута, точнее, его христианская часть, где, во всяком случае, не так бросается в глаза влияние «Хезболла», увешан портретами Харири. Здесь же, неподалеку от мечети Мохаммеда Амина, построенной на средства этого легендарного прозападного премьер-министра, и покоится его прах. В душе все понимают и даже одобряют вердикт Гаагского трибунала, обвинившего бригадных генералов «Хезболла» в организации вероломного убийства Харири, но никто не произносит этого вслух. Слишком велик страх перед могущественной организацией, контролирующей большую часть города и юг страны. К тому же большинство осознает безальтернативность нынешней печальной ближневосточной реальности, точнее, безысходности – приходится выбирать между головорезами ИГИЛ и проиранской группировкой, преградившей путь новому коварному проекту вашингтонских жрецов, подбрасывающих все новые и новые поленья в большой геополитический костер.

«Если бы не они, то ИГИЛ уже сидел бы в Бейруте», - с печальной отрешенностью признают ливанцы.

И вот рядом с могилой Харири, некогда олицетворявшей борьбу с асадовским режимом, проходит бессрочная акция в поддержку заложников – пограничников ливанской армии, захваченных в плен обезумевшими фанатиками ИГИЛ. В результате нападений «Исламской армии», контролирующей часть территорий вдоль ливано-сирийской границы, 11 ливанских солдат были взяты в заложники. Пятерых из них уже обезглавили, оставшиеся в ожидании своей горькой участи. «Исламское государство» контролирует город Эрсаль у самой границы Сирии с Ливаном, все еще идут кровопролитные бои за Триполи и контроль над шоссе Ливан - Дамаск.

Судьба Ливана решается в Сирии. Вдоль всей границы ИГИЛ и сочувствующие ему местные жители создали множество перевалочных и опорных пунктов. Как и девять лет назад, тысячи бойцов «Хезболла» вместе с ливанской армией ежедневно сражаются с одним из подразделений ИГИЛ – террористической организацией «Джебхат ан-Нусра»…

Главная опорная база «Хезболла» в Бейруте находится в квартале Дахия. И попасть туда просто так практически невозможно. Все въезды и выезды в этот район, который и был главной мишенью Израиля в 33-дневной войне, патрулируются силами особого назначения. Один из бойцов «Хезболла» из числа состоящих  в резервной армии движения (в резерве до 10 тысяч бойцов, готовых в любой час по призыву своих военачальников встать под ружье) по имени Хусейн соглашается провести меня в эту часть города – колыбель ливанского шиизма.

Подъезжаем к заставе перед кварталом. Патруль узнает Хусейна в лицо, и стрела шлагбаума медленно поднимается вверх. Минуем заставу, и я ужасаюсь масштабу контраста между двумя частями одного города - словно за считанные минуты покидаешь европейскую столицу, изобилующую фешенебельными бутиками, привлекающую богемной ночной жизнью и непередаваемым лоском светской повседневности и… въезжаешь в современный иранский город. Улицы увешаны портретами лидеров иранской революции, желтыми знаменами «Хезболла», шиитскими реликтами…

Вот мы уже и перед главным шиитским реликтом Дахии. Здесь покоится прах шехидов, павших в войне с Израилем. Появились первые надгробные плиты и новых мучеников, сложивших головы в войне с ИГИЛ. Над каждой могилой сидят родственники, родители и дети павших, оплакивая свою потерю под звуки заунывной шиитской мелодии плача – мерсия. Нам разрешают делать съемку. Хотя и натыкаемся на не очень приветливые взгляды исподлобья бородатых фанатиков, для которых жизнь превратилась в одну большую и непрекращающуюся войну, пытаемся все запечатлеть.

«Все они солдаты и бойцы «Хезболла». Каждый из них ждет своего часа», - с некоторой долей патетики говорит мой провожатый Хусейн, которому, конечно же, больше по душе светская, европейская часть Ливана. Он искренне признает, что ему, как и многим другим ливанцам, не чужды блага светской жизни. «Но только в границах своего очага – дома!», - оправдывается он.

И здесь перед глазами всплывают та молодая пара – друз и христианка, соседствующие мечеть и церковь, Дахия и Ашрафия… Два мира, две противоположности, лирика Рагеба Аламы и плач мерсия, антагонизмы, проникшие друг в друга, гармонично соединились в этой части мира, слив две культуры в единое целое.

Мы продолжаем свой путь по шиитской части Бейрута.

- На нас летели тонны бомб. И ни один из нас не сбежал. Не оставил свой город. Мы не забудем эти страшные дни весны 2007 года, - продолжает рассказ проводник с популярным шиитским именем Хусейн (здесь каждый второй Хусейн или Хасан).

- Чем вы объясняете эту стойкость «Хезболла» и ливанских шиитов, - спрашиваю своего попутчика, не переставая изводить самого себя вечным вопросом – а почему наши сбежали из Шуши и Агдама при первых выстрелах врага.

- Нам некуда было бежать, - уверенно отчеканил Хусейн.

Мы подъезжаем к лагерю палестинских беженцев из сектора Газа. Оказывается, этим несчастным было и есть куда бежать – в кварталы осажденной Дахии. Район состоит из фавел, фанерных узких трущоб, в которые загнаны десятки тысяч беженцев. Здесь, конечно же, ужасный смрад, клоака, грязь… Вокруг одни некрасивые и мрачные лица уставших людей, не выпускающих из-под подмышки автоматы Калашникова. Хочу выйти и пообщаться с ними, но Хусейн отрицательно качает головой. Чуть не вцепившись в меня, останавливает: «Не выходите из машины, здесь очень и очень опасно!» Поднимаю голову - над беснующейся толпой в дерюгах возвышается портрет сирийского диктатора Асада. Вот он – рок истории перед моим взором. Если вчера Асады были главной напастью и угрозой, оккупационной силой для Ливана, унесшей жизнь легендарного Рафика Харири, то сегодня оставшийся из Асадов – Башар стал последним бастионом, который отделяет эту страну от полного уничтожения.

- Нам лучше уехать отсюда, - уверяет Хусейн, намекая на неконтролируемость и неприветливость здешних палестинцев – сторонников другой организации - ХАМАС, также признанной на Западе террористической группировкой.

А где еще найти место для приюта тысяч палестинцев, покидающих свой кров, как не в иранском секторе Бейрута. Официальный Тегеран больше всех остальных поддерживает палестинцев и движение ХАМАС.

Здесь все обсуждают арест лидера ливанских салафитов шейха Ахмеда Аль-Асира, задержанного в аэропорту. Но и неожиданный визит главы МИД Ирана – Джавада Зарифа в Бейрут тоже в центре внимания. Один из ловких продолжателей многовековой коварной персидской дипломатии, Зариф внезапно прерывает свой визит в Турцию и прилетает сюда, в Бейрут, где за закрытыми дверями ведет консультации с главами ливанского правительства и «Хезболла», отсюда направляется к Асаду, а оттуда в Москву. «Никто, никто не знает, почему Зариф прилетал сюда и о чем он говорил с нашими лидерами», - говорят местные эксперты, отвергающие саму вероятность того, что Иран может сдать Асада и лишить поддержки «Хезболла». Ибо это обусловит неминуемый крах многолетней ближневосточной иранской дипломатии. Падение Асада приведет к неминуемому изменению статус-кво в Ливане. Страна рухнет. Здесь не верят и весьма скептически относятся к возможности достижения договоренности между США и Ираном по сирийскому вопросу. «Этого не может быть, потому что этого не может быть», - безапелляционно утверждают активисты и бригадные офицеры «Хезболла», уверенные, что, случись это, страна будет покорена головорезами ИГИЛ.

Многие спрашивают удивленно – что здесь потерял журналист из далекого Азербайджана. «Что ищет твоя душа на нашей земле?» – недоумевают бойцы «Хезболла» из резервной эскадрильи этой внушающей страх армии.

«Так здесь же, на этой земле, как и тысячи лет назад, решается сейчас судьба всего человечества. Как понять сегодняшний мир и новый миропорядок без осознания всего, что происходит в этом геополитическом треугольнике?» Не знаю, убедил ли я своих собеседников, но они рьяно отговаривают меня от опасной поездки в Дамаск. До столицы Асада можно доехать всего за полтора часа, но там все еще идут ожесточенные бои между «Хезболла» и ИГИЛ…

Одна за другой приходят вести об участившихся боях на турецко-сирийской границе. О наступлении другой террористической организации - ПКК (и здесь же ИГИЛ) на турецкую жандармерию в Диярбекире. И я принимаю решение взглянуть на кипящий ближневосточной котел на сей раз с турецкой стороны.

Возвращаемся в европейскую часть Бейрута через другой, северный христианский квартал. И вот здесь на моем пути встречается «Карабах», флаги Армении, надписи на армянском языке. Моему удивлению нет предела, но тут вспоминаю об известных армянских кварталах города, возведенных почти сто лет назад беженцами из того самого Диярбекира, куда теперь лежит мой путь. Связь времен и народов, философия истории преследуют нас на каждом шагу и на каждой улочке этого вечного города, и не только. Достаточно поднять голову и оглянуться по сторонам - и вы все увидите и заметите.

Узкие и ветхие улочки армянского квартала пестрят мастерскими, ремесленными цехами, парикмахерскими. Да-да, и здесь, как и в советском Баку 70-х, армяне в основном специализируются на ремесленных работах. Как рассказывают местные жители, в этой, армянской, части Бейрута за сто лет почти ничего не изменилось. Старые дома, с которых сыплется штукатурка, заметно обветшали, но теперь они снова нашли своих обитателей. Армянские кварталы спустя сто лет заселяются беженцами из соседней Сирии и даже далекого Ирака.

И новые жители квартала – арабы из далеких стран с трудом понимают значение оранжево-синей символики и чудного слова «Карабах», красующегося над многими мастерскими, ювелирными цехами и парикмахерскими. Хотя армянская диаспора громко заявляет о полумиллионном армянском населении Бейрута, официальная статистика, однако, насчитывает здесь всего 140 тысяч армян.

Удивительно, но по странному стечению обстоятельств азербайджанское посольство в Ливане арендует апартаменты именно в армянском квартале. Есть над чем призадуматься Эльмару Мамедъярову и азербайджанским спецслужбам…

Да, именно на этих улочках когда-то зарождалась еще одна террористическая организация – АСАЛА, убивавшая по всему миру турецких дипломатов. Меня не переставала угнетать одна мысль – почему именно здесь, на этой библейской земле создавались все террористические организации, почему здесь всегда убивали, почему здесь всегда лилась кровь. И вновь философия истории…

haqqin.az